вышел на связь командир танковой бригады.
– Амин звонил тебе? – спросил Ватанджар.
– Нет!
– Революция в опасности! Не выполняй приказы Амина, а только мои команды!
Но никаких конкретных задач Ватанджар не ставил. Видимо, конкретного плана у четверки пока не было.
Командиры частей, которых обзванивал Ватанджар, сразу докладывали Якубу. Тот доложил Амину:
– Ватанджар призывает командиров кабульского гарнизона выступить на защиту генерального секретаря ЦК НДПА.
– Выяснил, откуда он звонил?
– Из советского посольства.
Амин взвился. Арестовать министров в посольстве он не мог.
– Поехали к Тараки!
Вместе с министром без портфеля Сахраи и Таруном в сопровождении трех охранников он приехал в резиденцию Тараки и с порога заявил:
– Я требую решить вопрос относительно четверки. Они уже обосновались в советском посольстве и оттуда подстрекают войска выступить против меня. Можешь сам в этом убедиться.
Тарун позвонил Богданову и спросил:
– По какому поводу прибыли гости?
Богданов замялся, не зная, что ответить, извиняющимся тоном сказал первое, что пришло на ум:
– Я только сегодня вернулся из отпуска и пока не в курсе дел.
– Так вот, Хафизула Амин сейчас прибыл в резиденцию Тараки и ведет с ним переговоры.
– Наш посол Пузанов тоже поехал на встречу с Тараки. Скоро будет у вас.
По приезду в Дом народов, Пузанов попросил Тараки:
– Пригласите Амина.
Тот появился сразу и Пузанов крепко, по-дружески пожал ему руку, сказал:
– Я привез послание советского руководства. Политбюро ЦК КПСС и лично Леонид Ильич Брежнев выражают надежду, что руководители Афганистана проявят высокое чувство ответственности перед революцией. Чтобы спасти ее надо сплотиться, действовать с позиций единства. Раскол в руководстве губителен для афганского народа. Он будет незамедлительно использован внешними врагами.
Оба лидера внимательно слушали посла. Тараки с пафосом проговорил:
– Прошу передать руководству СССР, что все будет нормально. Мы тоже за единство партии. Но иногда возникают вопросы, которые трудно решать. Я хочу откровенно признаться, что у меня недостаточно опыта для ведения государственных дел. В эпоху революционных перемен это бывает. Но мы с этим справимся, правда, Амин?
– Да! Я тоже благодарен советскому руководству за глубокое и емкое послание, – сказал премьер-министр. – Я как искренний последователь Тараки, сделаю все для продолжения дела своего учителя.
Обычно такие слова говорят на траурных митингах, но тогда никто не придал значения смыслу сказанного. Посчитав, что примирение Тараки и Амина состоялось, Пузанов по-свойски предложил:
– Хафизула, может, ты сам переговоришь с четверкой.
– Хорошо, пусть меня соединят с ними.
Тарун связался с посольством, попросил к телефону Ватанджара.
– Ну что, герои, испугались? Прячетесь, – крикнул в трубку Амин.
– Тараки пригрел на своей груди змею, – зло ответил Ватанджар. – Мы будем с тобой бороться.
Амин передал трубку Тараки и снисходительно проговорил:
– Может, ты их уразумишь?
– Ватанджар, все вопросы урегулированы, – горячо проговорил Тараки. – Во имя революции надо сплотиться и действовать сообща. Езжайте по домам и не волнуйтесь.
Домой поехал только Маздурьяр. Ватанджар, Гулябзой и Сарвари решили укрыться в советском госпитале. Гулябзой позвонил Тараки, предупредил:
– Я прошу вас вызвать советский батальон из Баграма для личной охраны. Амин замышляет недоброе.
– Сынок, мы уже обо всем договорились, не беспокойся. Да и потом, негоже мне, пуштуну, укрываться под охраной советских штыков.
Утром 14 сентября Гулябзой снова позвонил Тараки:
– В 9 часов в приемной начальника службы безопасности убит его заместитель Наваб и начальник политотдела Салтан, пришедшие арестовывать Сарвари, а также его адъютант-телохранитель Касым. Он не пропускал их в кабинет начальника и первым открыл огонь из автомата.
Учитель, надо предпринимать срочные меры!
– Сынок, не волнуйся, – успокаивал его Тараки, – все идет по плану.
Но все шло по плану Амина. Он назначил Азиза Акбари исполнять обязанности начальника службы безопасности и попросил представителей КГБ СССР приехать к нему. Утром Иванов и Богданов прибыли в Генеральный штаб, где временно располагался Амин, и попытались выяснить его позицию по всем спорным вопросам.
– Почему вы решили снять с должности Сарвари? – спросил Иванов.
– За бездеятельность. Предлагаю заменить его Таруном, а Тараки предлагает кандидатуру Акбари.
Я при вас сейчас позвоню Тараки. Вы сами убедитесь.
Тараки выслушал Амина и предложил:
– Приезжайте ко мне без оружия и охраны, за обедом все обсудим.
В это время в кабинет вошел Якуб и что-то сказал на пушту. Тут же появился начальник канцелярии Тарун и тоже начал эмоционально говорить с Амином на пушту. Но тот перебил его:
– Говори по-русски!
– Я специально приехал предупредить Амина, чтобы он не приезжал к Тараки на обед. На него готовится покушение.
– Об этом мне говорил и начальник Генерального штаба Якуб, – сказал с вызовом Хафизула. – Как вы думаете, ехать мне или нет? Если скажете «ехать» – я поеду.
– Конечно, мы не уполномочены давать такие ответы, – растерянно проговорил Иванов. – Надо посоветоваться в посольстве.
– Вот вы посоветуйтесь и дайте ответ до 17 часов. Я должен принять решение по составу правительства. Тараки не хочет увольнять четверку. Я буду вынужден собрать пленум ЦК НДПА и серьезно обсудить этот вопрос.
Собирать пленум без команды Тараки он не имел права. Но он знал, что в ЦК больше половины – его сторонники, потому и пошел «ва банк».
Возвратившись в посольство, Иванов позвонил в Москву, доложил начальству о складывающейся обстановке. Ему поручили передать устное послание Брежнева и советские представители в сопровождении вооруженной охраны поехали в Дом народов. Тараки выглядел несколько подавленным, хотя старался не подавать виду.
– Я искренне благодарю Леонида Ильича Брежнева за заботу о судьбах афганской революции, – ответил он, выслушав послание. – Я сейчас позвоню Амину и приглашу к нам.
– Нет, я не приеду! – сказал решительно Амин.
Трубку взял Иванов и твердо сказал:
– Дорогой Амин, пока советские представители находятся в резиденции Тараки вам опасаться нечего.
– Хорошо, я приеду. Но только с охраной.
Он продиктовал свои условия, вплоть до того, через какой вход зайдет, кто его будет встречать.
Амин подъехал к тыльному входу в резиденцию генсека. Как и договаривались, его встретил подполковник Тарун и пошел впереди по лестнице. Вдруг сверху ударили автоматные очереди. Стреляли охранники Тараки. Тарун и двое сопровождающих рухнули на пол, а Амин рванулся назад, выскочил в дверь, добежал до своей машины и спешно уехал.
Приехав к себе в резиденцию, Амин позвонил Иванову:
– Вот видите, я же говорил вам, что Тараки хочет меня убить.
– В 16.20 по команде начальника генштаба Якуба войска кабульского гарнизона блокировали резиденцию Тараки, отключив все линии связи.
В 17.50 по кабульскому радио передали сообщение об изменениях в правительстве. На ключевые посты Амин назначил своих сторонников.
Иванов по правительственной связи позвонил в Москву, доложил Громыко:
– В Амина стреляли. Тараки арестован, находится в Доме народов под усиленной охраной. Правительство сформировано из сторонников Амина.
– Была ли кровь? – спросил настороженно Андрей Андреевич.
– Афганские руководители не пострадали. Убит начальник канцелярии президента Тарун.
– Это очень плохо. Есть ли человек, способный удержать власть в Афганистане?
– Кроме Амина таких людей в Кабуле нет. – Значит, работайте с ним.
В 19.30 Иванов приехали к Амину. Тот встретил его возбужденными восклицаниями:
– Тараки давно хотел меня убить!.. Я ждал покушения еще в аэропорту, когда он вернулся из Гаваны. Но, очевидно, не хотел делать это при советских товарищах. А теперь он и вас не постеснялся.
– Мы сожалеем, что этот инцидент случился, – сказал Иванов. – Призываем вас во имя революции проявлять хладнокровие и не допустить расширения конфликта.
– Нет, я не намерен больше терпеть! Завтра будет созван пленум ЦК партии и Тараки сместят со всех постов. Мне трудно удержать партийцев после теракта. Погибли люди!
– Если Тараки будет отстранен от власти, то вас руководство Советского Союза не поймет.
– Вы передайте в Москву, что я готов и дальше следовать советам Леонида Ильича Брежнева и других товарищей. Но пролита кровь, – зловеще сказал он, показав на бурое пятнышко на костюме, – а кровь у нас, афганцев, смывается только кровью! Мы предложим Тараки добровольно отказаться от всех постов, сославшись на плохое здоровье.
